Король помнил этот зал иным. Помнил веселую пляску факельных огней, стол, уставленный яствами, суетящихся слуг; помнил ленивых и ласковых собак, развалившихся под ногами гостей; голоса бродячих певцов, тонущие в хохоте и криках пирующих.

Хорошо было здесь при жизни прежнего Хранителя замка. Весело, тепло... да, именно тепло! Не пробирал вошедшего ледяной холод вдоль позвоночника, не глядели недобро узкие окна, как враждебно сощуренные глаза... огонь в очаге не напоминал о погребальном костре... не заползал во все углы странный, едкий, ни на что не похожий запах, мерзость какая-то...

Единственное, что осталось в зале от прежнего убранства, - это пышные драпировки по стенам. Но сейчас даже эти тряпки топорщились такими безобразными складками, что наводили на мысли о скрывающихся за ними убийцах и тайных соглядатаях.

Виновником перемен был высокий старик в темном балахоне, что стоял сейчас у очага спиной к королю и грел рукинад пламенем, точно был один в комнате и вообще на свете. Седые волосы, прядями рассыпавшиеся по плечам, казались розовато-серыми в отблесках огня.

В глазах Нуртора этот старец был столь же мирным, благостным и добродушным, как клубок змей на солнцепеке.

Досада короля росла, сменяясь гневом. Как смеет этот человек - будь он хоть трижды чародей - так бесцеремонно держаться в присутствии государя Силурана, потомка Первого Вепря?

Еще немного - и ярость Нуртора прорвала бы плотину благоразумия. Но тут старик, словно прочитав его мысли, обернулся.

- Приветствую моего повелителя! - сказал Айрунги Журавлиный Крик радушно, хотя и без тени подобострастия. - Я рад видеть тебя под этой убогой кровлей.

Короля передернуло. "Убогая кровля", надо же сказать такое! Силуран позволил этому старикашке поселиться в замке, от которого не отказался бы Мудрейший любого Клана... Впрочем, колдун, кажется, стоил того, что на него затрачено. Надо быть с ним поприветливее...